Вплоть до начала двадцатого столетия чукчи выделялись среди народов северо-восточной Сибири своим крепким здоровьем и необычайной плодовитостью. В их семьях часто можно было встретить гораздо больше детей, чем у соседних племен. Так, во время переписи населения в Колымском округе в 1897 году встречались семьи, где воспитывалось пятеро, семеро и даже девять живых ребятишек.
Однако за этой высокой рождаемостью скрывалась и трагическая сторона — огромная детская смертность. К примеру, среди приморских чукчей, живших на Тихоокеанском побережье, была женщина, родившая тринадцать детей, из которых выжили лишь семеро. Другая произвела на свет девять младенцев, и только пятеро из них остались живы. А у третьей из одиннадцати новорожденных до взрослых лет дожили всего трое.
Получается, если у женщины в семье было до девяти живых детей при уровне смертности, превышающем пятьдесят процентов, то за свою жизнь она, вероятно, рожала не менее восемнадцати, а то и двадцати раз.
Причины ранней гибели детей были те же, что и по всему миру в те времена: болезни, несчастные случаи, а также практика инфантицида.
*Инфантицид (детоубийство) — умышленное лишение жизни ребёнка.
«Новорожденных, оставшихся без матери, часто ожидало удушение. Их относили на место погребения вместе с умершей родительницей, поскольку чукчи верили, что вырастить младенца без матери невозможно. Известны случаи, когда женщины, только что разрешившиеся от бремени и почувствовавшие приближение смерти, сами душили своих детей, принося их в жертву духам».
Звучит это, безусловно, жестоко и дико, но стоит помнить, что инфантицид в той или иной форме был распространен повсеместно, в том числе и в среде русских крестьян.
Чукчанки начинали рожать очень рано, поэтому репродуктивный период у них был длительным и мог составлять около тридцати лет. При этом к слишком ранним отношениям и родам относились неодобрительно.
С одной стороны, браки заключались в юном возрасте, а иногда интимные отношения возникали даже до наступления половой зрелости. Для очень молодых девушек, ставших матерями, существовало особое прозвище: «телка-мать». Так же называли и молодых олених, принесших первый приплод. С другой стороны, существовало понимание, что ранние браки вредят здоровью женщины, поэтому связи с девушкой, «не имеющей полных грудей и месячных», обычно осуждались.
Роды у чукотских женщин, как правило, проходили легко. И эта тема даже стала частью своеобразной культурной гордости и сурового этикета.
Суровые правила родового обряда
Существовал строгий обычай, категорически запрещавший роженице стонать или как-либо иначе вслух выражать свою боль. Помощь других женщин также не допускалась. Женщина, родившая ребенка, должна была самостоятельно совершить все необходимые послеродовые процедуры и для себя, и для младенца: перерезать пуповину и избавиться от последа.
Если же женщине все-таки помогали во время родов, это становилось клеймом на всю жизнь. Ее саму и даже ее мужа, который мог получить насмешливое прозвище «повитушный», подвергали постоянным пересудам и издевкам.
Впрочем, помощь, которую иногда оказывали роженицам у других северных народов, порой была такой, что, пожалуй, действительно лучше было обходиться без нее.
«У северных якутов и даже у обрусевших туземцев, если родовые муки затягивались, особенно при первых родах, повитуха нередко брала тяжелый ящик и давила его острым ребром на живот роженицы, пытаясь таким варварским способом буквально выдавить ребенка».
По всей видимости, это был жестокий, но эффективный естественный отбор. На протяжении веков выживали и давали потомство только те женщины, чей организм был от природы приспособлен к легким и быстрым родам. Именно этот суровый отбор и лежал в основе необычайной плодовитости чукчей.
При подготовке статьи использована информация из монографии В.Г. Богораза «Чукчи».