Кажется, нет такой темы, на которую не высказался бы Александр Сергеевич Пушкин — настолько он стал частью нашей культуры. И даже железная дорога, казалось бы, технология будущего, не осталась без его внимания.
Напомню, что поэт погиб в начале 1837 года, а первая регулярная пассажирская железная дорога в России — из Петербурга в Царское Село и Павловск — открылась для публики уже в октябре того же года. Думаю, если бы Пушкин дожил до этого момента, он с большим интересом прокатился бы на поезде. Ведь и Петербург, и Царское Село были для него местами хорошо знакомыми и значимыми.
Впрочем, есть пара событий, связанных с железной дорогой, которые произошли ещё до гибели поэта. Теоретически он мог бы в них участвовать, хотя никаких документальных подтверждений этому нет.
27 ноября 1836 года по первому участку из Павловска в Царское Село прошёл поезд с императором Николаем I и его семьёй, а также более чем 250 гостями. В то время Пушкин находился в Петербурге, где уже назревал конфликт с Дантесом, закончившийся трагической дуэлью. Хотя поэт бывал и в Царском, и в Павловске, и вращался в кругу тех, кто присутствовал на той поездке, свидетельств его участия в ней не сохранилось.
Второй шанс представился за три дня до дуэли — 24 января 1837 года, когда состоялось публичное испытание поезда с паровозом в присутствии иностранных дипломатов. Среди приглашённых был и тот самый Дантес, который на следующий день отмечал день рождения, а ещё через два дня смертельно ранил Пушкина на дуэли.
Поскольку поэт не оставил никаких записей о путешествии на поезде, скорее всего, он так и не успел на нём прокатиться. Однако это не значит, что он оставался равнодушным к железным дорогам и не размышлял о них.
Мнение Пушкина о железных дорогах
В переписке Пушкина с князем Одоевским, соредактором журнала «Современник», обсуждалась статья инженера М. С. Волкова в защиту строительства железных дорог. Пушкин отозвался о ней так: «Статья г. Волкова… умно написана и занимательна для всякого. Однако, я ее не помещу, потому что, по моему мнению, правительству не нужно вмешиваться в проект этого Герстнера. Дело о новой дороге касается частных людей: пускай они и хлопочут… Дорога из Москвы в Нижний Новгород еще была бы нужнее дороги из Москвы в Петербург».
Сегодня сложно судить, насколько поэт был прав — действительно ли дорога в Нижний Новгород (которую построили следом за Николаевской) была нужнее, и стоит ли подобные проекты отдавать на откуп частной инициативе.
Великое изобретение будущего
Позже, уже на страницах «Современника», Пушкин писал: «Я просил князя Козловского дать мне статьи о теории паровых машин, теперь, когда Герстнер заканчивает свою чугунную дорогу между столицей и Царским Селом, всем нам нужно понять и усвоить великое изобретение, которому принадлежит будущее».
Таким образом, мы видим, что Пушкин всё же признавал железные дороги «великим изобретением, которому принадлежит будущее». Это звучит красиво и пророчески, как всегда у Александра Сергеевича. И он оказался прав. Тем, кто сегодня пытается сокращать железнодорожные перевозки, возможно, стоит почитать Пушкина — с ним вряд ли получится поспорить.