Я бы иногда водил на экскурсию в обычный тайский банк тех наших соотечественников, которых буквально распирает от гордости за Родину и кто с пренебрежением смотрит на, как им кажется, «нищий и грязный Таиланд». Пусть зайдут в любое отделение, в любом городе, и посмотрят своими глазами.
И, уверен, они бы прониклись увиденным.
Скромность и открытость вместо показной охраны
Интерьеры тайских банков можно охарактеризовать как «чисто, но очень скромно». Человеку, привыкшему к российской банковской системе с её армией охранников и бронированными кабинами, первое, что бросится в глаза — это кажущаяся абсолютная незащищённость. На входе обычно сидит один пожилой охранник, выполняющий заодно и роль вахтёра. Никаких решёток, никаких отдельных укреплённых касс-сейфов. Кассиры спокойно пересчитывают пачки купюр и кладут их в выдвижной ящик своего стола, до которого любой посетитель мог бы легко дотянуться. Это, как правило, большое открытое пространство, где все операции с деньгами происходят на виду. И суммы, проходящие через эти кассы, по современным российским меркам очень даже немаленькие.
Два часа с Тинькоффом и урок финансовой простоты
Как-то раз мы с другом зашли в отделение «желтого банка» в городке Пангна (это что-то вроде нашего глухого районного центра). Цель была простая — снять немного денег с карты Тинькоффа. На это «простое» действие у нас ушло около двух часов и три подхода к кассе, потому что хитрая система «самого мобильного банка в мире» напомнила мне Windows, где для достижения результата нужно совершить полсотни действий и обладать специальными знаниями.
А тем временем банк жил своей обычной жизнью. Клиенты приходили, вносили наличные, снимали их. В Таиланде профессии «обнальщика» просто не существует — здесь всё прозрачно: есть деньги на счету, пришёл и получил. Неважно, с личного счёта или корпоративного, лишь бы средства были законными.
Миллионер в застиранных штанах
Мой друг был буквально заворожён, наблюдая за одним клиентом. На вид — простоватый мужчина в потрёпанных, пузырящихся на худых бёдрах штанах, дешёвых шлёпанцах, с старенькой сумкой с местного рынка. Сначала он получил у кассира пару пачек денег, тысяч на двести бат (это около 40 тысяч рублей), и небрежно положил их на стойку рядом со своей сумкой, отошёл поговорить с кем-то. Потом кассирша начала выкладывать уже целые кирпичи купюр. Он так же обыденно, без всякой суеты, стал укладывать их в ту же самую потрёпанную сумку. Всего там оказалось около двух миллионов бат — это примерно четыре миллиона рублей. Забрал и спокойно ушёл. Пока мы бились с оператором Тинькоффа, мимо кассы прошло немало людей с такими же пачками. И судя по их внешнему виду и одежде, это были отнюдь не олигархи, а скорее простые рабочие или фермеры.
После этого мой друг, совершенно ошеломлённый, выдохнул: «Я ничего не понимаю! Ни по обстановке в стране, ни по виду людей даже предположить такое невозможно! А я-то думал, здесь кругом одна нищета».
Культурный шок, который стал обыденностью
Для меня этот культурный шок давно прошёл. По делам я часто бываю в местных банках и уже привык к такому диссонансу между скромной обстановкой и серьёзными суммами на руках у обычных тайцев. Привык и к виду больших денег в этих смуглых, трудолюбивых руках.
Но один вопрос остаётся непонятным и мне, и моему другу: почему в российских руках мы такого не видим? Может быть, всё дело в том, что у нас слишком много понтов, а не настоящего, неприметного благосостояния?