Самый долгий день (4-5 июля).
За семь лет в турклубе лишь во второй раз я так серьезно сомневался, стоит ли вообще ехать в поход. В 2021 году я все же решился и ни разу не пожалел — приключения на Кичик-Алае и Заалае стали настоящим прорывом в моем горном опыте. Но тогда у нас уже были проверенные партнеры в Киргизии. С Таджикистаном же все обстояло иначе — если не полная неизвестность, то точно история с большим количеством неясностей. Пока я разбирался с логистикой: как добраться от Душанбе до Шахдары, а потом еще и до пика Ленина (фактически проехать почти весь Памирский тракт!), я порядком вымотался. И впервые в жизни подошел к старту похода с полным отсутствием энтузиазма, о чем не раз говорил своей жене Тане.
Это фото не с первого дня пути. Оно просто иллюстрирует мои тогдашние размышления.
Однако чувство ответственности взяло верх: год назад это я всех уговаривал поехать, и просто так отказаться было бы не по-мужски. Конечно, в случае серьезной болезни меня бы поняли, но внутреннее оправдание перед самим собой далось бы мне с огромным трудом.
4 июля 2025 года — день, который одновременно и невозможно стереть из памяти, и тяжело вспоминать во всех деталях. Я знал, что заброска — это всегда испытание, ведь самолеты не садятся у начала тропы. Но после общения с таджикскими организаторами я уже примерно представлял масштаб «подвига», с которого начнется наше памирское путешествие.
И, как оказалось, трудности начались еще на российской земле.
Начало испытаний: экономия и задержки
Во-первых, я решил, что сэкономить 10 тысяч рублей — отличная идея, и уговорил часть группы лететь из Казани, а не из Москвы. Организационно это оказалось не лучшим решением: пришлось делить общий груз — еду и снаряжение. Часть вещей нужно было доставить на поезд для «казанской» группы, а другую часть «московская» когорта должна была забрать уже прямо в Домодедово.
Во-вторых, наш рейс задержали почти на час. Поскольку спать в самолетах я так и не научился (в отличие от машин — Таня говорит, что меня все же вырубает на несколько минут и в легковушках, и в микроавтобусах, хотя я был уверен, что в автомобилях спать не способен в принципе), то по прилете в солнечный Душанбе я имел не только рюкзак и сумку с продуктами, но и здоровенные мешки под глазами, а голова соображала крайне туго. Перед посадкой нас еще изрядно помотало в воздухе над городом — после четвертого или пятого круга над столицей я уже начал серьезно беспокоиться, когда же мы наконец приземлимся? Позже водитель объяснил, что вылетал самолет президента Эмомали Рахмона, поэтому все остальные рейсы получали разрешение на посадку с задержкой.
После дождливой Москвы и Казани Душанбе выпаривал остатки влаги из нашей одежды палящим солнцем. Я заранее предупреждал всех, что в день прилета будет за сорок. Но так как вместо восьми утра мы возились на парковке в половине одиннадцатого, укладывая свой скарб на крыши старых «Ленд Крузеров», то хорошо пропеклись мы еще до того, как приблизились к началу маршрута.
Процесс погрузки.
Дальше — больше. «Тойоты» были настолько древними, что кондиционеров в них не предполагалось. Провести полтора дня в июльском Таджикистане в таких условиях было сверхзадачей. Умножьте это на практически бессонную ночь и организационную суматоху, которая предшествует почти каждому старту похода, — и вы получите идеальные условия для будущего срыва акклиматизации.
Дорога в адском пекле
Как только мы выехали с парковки, меня вырубило минут на двадцать. Такого от себя я не ожидал. С одной стороны, стало чуть легче, с другой — проблема с жарой никуда не делась. Несмотря на приличную скорость, открытые окна лишь усугубляли ситуацию: встречные потоки раскаленного воздуха, словно из фена, обжигали кожу и дыхательные пути.
Пару слов нужно сказать о наших машинах. У нас были модели 80 и 105, по шесть человек в каждой. Забавно, что на крыше нашего «крузака» еще до погрузки наших рюкзаков уже красовалась стиральная машина (как оказалось, водитель вез ее себе в родной кишлак), но весь наш багаж все же уместился. Багажник в салоне обычно переделывают в третий ряд сидений, чтобы получить шесть полноценных мест. Внедорожники «Тойота» или «Лексус» крайне распространены на Памирском тракте (других дорог в этом повествовании не будет), поэтому встретить не просто машину другого типа, а вообще другой автомобиль — задача почти невыполнимая.
Пейзажи за окном. Пока еще не на большой высоте.
В дополнение к стиральной машине наш водитель еще заезжал за какими-то дынями, арбузами и бытовой химией, а потом развозил все это по дороге. Естественно, это не добавляло скорости и начинало потихоньку раздражать. По-русски он вроде понимал, но говорил с большим трудом.
Полина позирует с дынями.
В Кулябе мы заехали в кафе, в основном чтобы посидеть под кондиционером. Меню во всех подобных заведениях практически одинаковое: шурпа, плов и картошка с мясом. Я выбрал последнее. Супов я еще наемся в походе.
В это время с машиной случились какие-то неполадки. Водитель снял колеса, ковырялся под капотом. На все про все ушло больше часа, и, учитывая, что до Хорога ехать не меньше 12 часов (плюс мы выехали из аэропорта на 2.5 часа позже), наш приезд в столицу ГБАО отодвигался далеко за полночь.
Куляб, Хатлонская область.
Ночной сюрреализм на Памирском тракте
На въезде в ГБАО у нас собрали загранпаспорта, и военные что-то тщательно записывали в тетрадь. Общее состояние военной инфраструктуры, честно говоря, удручало — даже форма у солдат была будто из фильмов про Афганскую войну (вполне возможно, она с тех пор и не менялась). Пограничник беззлобно пошутил насчет моей фамилии — я даже улыбнулся, ведь уже писал об этом «фамильном обязательстве» в прошлогоднем отчете. Раз Скачков — значит, должен скакать по горам.
Водитель, видимо, решил, что мы слишком хорошо справляемся, и перевел нас на новый уровень испытаний — включил свою музыку на полную. До этого она играла фоном, и за разговорами ее почти не было слышно. Но как только народ начал потихоньку отключаться, саундтрек вышел на первый план.
Остановка в Калаи-Хумбе.
И это был настоящий сюрреализм.
Наш водитель оказался поклонником какого-то фолк-направления (хотя, если напрячься, это можно отнести к этериалу — чему-то похожему на раннюю Enigma), но с сильной этнической составляющей: струнные инструменты, восточные распевы и тому подобное. Такая музыка либо вводила в транс, либо усыпляла — кому как.
Самое страшное началось с наступлением темноты, когда эта музыка стала работать против самого водителя. Учитывая его любовь к лихому обгону на тракте, засыпающий за рулем лихач — это худший из возможных симбиозов.
Стас с Димой довольно жестко начали его расспрашивать, я поначалу даже подумал, что наши ребята слишком давят. Из-за языкового барьера они обсуждали между собой, как проявляется усталость водителя. В итоге им удалось убедить его отдать руль, чтобы тот мог немного отдохнуть.
Обратите внимание: Про рекламу, походы и мой огромный доход.
Мне было тревожно наблюдать за этим со стороны, особенно не будучи опытным водителем: я бы точно не смог определить, что машину ведет, пока мы не улетели бы в кювет (точнее, в Пяндж).Мне казалось, что я попал в один из романов Пелевина. Мы едем в старом «крузаке» по опасной дороге, фары выхватывают из темноты куски грунтовки, уходящей куда-то вверх по склону. Рядом мелькают солдаты, идущие по двое-трое с оружием (видимо, смена караула) в еще советской форме. Автолюбители среди нас замечают, что «машину ведет», значит, водителя клонит в сон, а мы движемся по дороге, где встречный разъезд возможен только в специальных «карманах» на склоне. С одной стороны — скальная стена, с другой, где-то в темноте, — бурлящий Пяндж. За Пянджем — Афганистан. Навстречу нам караванами идут китайские «Ситраки», везущие товары из Поднебесной и окутывая наши машины клубами пыли.
Звезды над Шиздом. Памирский тракт.
И весь этот абсурд — под какой-то бадахшанский этно-транс, где каждая строка заканчивается на «ишкеме» или что-то в этом роде.
Голова словно была опутана оголенными проводами. К тому моменту я толком не спал уже 43 часа: стоило мне прикрыть глаза, как начинались сновидения. Открываешь глаза — сны исчезали, но не сразу. Как пятна бензина остаются разводами на воде, так и обрывки снов еще мелькали перед глазами после «пробуждения». В голову лезли цитаты из мемуаров людей, прошедших через репрессии и пытки, прежде всего в сталинские времена, где многосуточные допросы были обычной практикой. Неудивительно, что люди были готовы оговаривать сами себя.
И еще звезды.
Будь я Данте, я бы написал свою версию «Божественной комедии». Проблема была в том, что впереди ждал тяжелый поход.
После захода солнца хотя бы температура стала сносной, но приключения продолжались — машина снова отказалась ехать. Мы постояли на берегу ночного Пянджа, смотрели на черные скальные массивы и невероятно яркие памирские звезды, пока водитель возился со своим «крузаком».
Здесь мне было уже совсем плохо, и я действительно вырубался, сидя на бордюре. Таня сказала, что я похож на пловца, готовящегося нырнуть с вышки.
Финишная прямая заброски
В половине одиннадцатого мы остановились у очередной придорожной забегаловки, в Шидзе. Меню было примерно тем же, добавились лишь лепешки и два вида чая. Картошку предлагали не только с мясом, но и с курицей, поэтому я взял «диетический вариант». Таня потом настаивала, что питание в таких местах аукнулось нам проблемами с желудком в начале маршрута.
В Хорог мы добрались ближе к двум часам ночи. Я никогда не был фанатом автопутешествий, но этот день наглядно показал, насколько человек — выносливое существо. Заселившись в довольно приличную гостиницу в старом советском здании, я принял душ и отключился. Сон вообще стал самым дефицитным ресурсом на ближайшие несколько недель.
…В 9 утра Стас постучал в нашу дверь. Я быстро собрался, но забыл сказать Тане, где в этом отеле столовая (она из-за этого обиделась). Позавтракали омлетами и яичницей. Молочных каш в походе будет предостаточно, поэтому налегали в основном на белковую пищу.
На выезде из Хорога.
Дорога продолжалась. От Хорога до Юбена ехать часа три-четыре, но мы снова выехали позже запланированного — ближе к одиннадцати, поэтому график опять сдвинулся. По первоначальному плану мы должны были в этот день немного отойти от населенного пункта, чтобы занести часть заброски, но при таких темпах график стоило пересматривать еще до того, как надеть рюкзаки.
Водитель упросил нас заехать в его родной кишлак «на чай». Забавно, что чай нам так и не предложили, зато вынесли шурпу с лепешками и местной сметаной, а также нарезали арбуза и дыни. С одной стороны — мы опаздываем, с другой — как-то неудобно отказывать человеку. Кто знает, почему он засыпал за рулем — может, он постоянно курсирует между Хорогом и Душанбе?
В доме у водителя.
Пока ехали, я ловил себя на странном ощущении — это уже второй день заброски. Со мной такого раньше не случалось. Самая долгая моя заброска была в 2019 году на Алтае — тогда мы ехали почти ровно 12 часов от Бийска до Тюнгура, но ночевали, условно говоря, уже у подножья гор. А здесь ты все едешь и едешь между этими хребтами, а до своих заветных вершин никак не доберешься…
Я мысленно перебирал, на чем только не приходилось кататься с турклубом за эти годы. Был «кунг» на Терскее, «шишига» на Алтае, «Нивы» на Кавказе, «Хендай Портер» отвозил нас на Ленина после памирской «четверки» в 2021-м. А так — бессменные и, кажется, бессмертные «Мерседес-Спринтеры» для поездок по асфальту. Теперь вот «крузаки».
За окном мелькали серо-желто-коричневые, почти безликие склоны нужного нам хребта. Катя Б. предупреждала, что будет похоже на «большие Фаны», но я, пожалуй, зря надеялся на обман. Виды не шли ни в какое сравнение с Заалаем.
Наконец-то на месте
Мы выгрузились в Юбене ближе к четырем часам дня. Сформировали городскую заброску и то, что понадобится на первом кольце, которое должно было начаться через несколько дней. А сейчас, в ближайшие три дня, нам предстояло самостоятельно занести заброску для второго кольца на перевал Ходаш (1А, 5000 м), вернуться и только потом начать полноценный маршрут.
Полянка за речкой — наша первая стоянка.
Катя Б. приняла решение сегодня уже никуда не идти после такой изматывающей дороги. Высота была за 3000 метров, полянка, где мы потеснили местных осликов и телят, оказалась вполне гостеприимной, поэтому мы встали на другом берегу от кишлака. Я отметил про себя ярко выраженный контраст: стоило появиться хоть какому-то источнику воды, как местность менялась до неузнаваемости. Серо-желтые склоны сменялись буйной зеленью в речной долине, и наоборот. Еще контрастнее это выглядело вблизи — когда вдоль арыка тянулась узенькая полоска травы, а уже в полуметре от него начиналась безжизненная, почти лунная пустыня.
Первый бивак.
<==Вступление
Больше интересных статей здесь: Туризм.
Источник статьи: Шахдара-2025: последний поход по планете Памиракис. Самый долгий день.