Наверняка вам попадалась на глаза эта занятная, хоть и совершенно фантастическая гипотеза: будто бы Александр Пушкин и создатель «Трех мушкетеров» Александр Дюма — один и тот же человек. Согласно ей, русский поэт вовсе не погиб на роковой дуэли, а инсценировал смерть и тайно перебрался во Францию, где и прожил остаток жизни под новым именем. Звучит как безумная выдумка, но что удивительно — у сторонников этой идеи находится целый ворох «доказательств», которые на первый взгляд кажутся любопытными совпадениями.
Для начала — они почти ровесники. Пушкин родился в 1799 году, а Дюма — всего тремя годами позже, в 1802-м.
Еще одна яркая параллель — африканское происхождение. Прадед Пушкина, Абрам Ганнибал, был арапчонком, подаренным Петру I и ставшим видным военным инженером. У Дюма же чернокожей была бабушка-рабыня с острова Гаити, что также наложило отпечаток на его внешность.
Конспирологи обращают внимание и на творческие биографии: мол, до 1837 года (года гибели Пушкина) о Дюма-писателе практически не слышали, а свою мировую славу он обрел именно после этой даты, выпустив все главные романы.
В копилку «улик» фанаты теории складывают и другие детали: страсть к женщинам, сходные черты характера, некоторые совпадения во взглядах. Не обходят стороной и таинственные обстоятельства похорон Пушкина (закрытый гроб), и то, что Дюма в своих книгах подозрительно точно описывал события восстания декабристов 1825 года. Желающие могут углубиться в детали этой конспирологии по ссылкам.
И вот, пожалуй, самый пикантный аргумент: Александр Дюма действительно бывал в России! Если допустить, что это замаскированный Пушкин, то поездку можно трактовать как ностальгическое паломничество на родину под личиной знаменитого француза. С годами внешность меняется, и шанс быть узнанным, казалось бы, минимален.
Как выясняется, свое 55-летие Дюма встретил не где-нибудь, а в русских северных краях:
«Я отпраздновал свой пятидесятипятилетний юбилей между Валаамом и Сердоболем», — вспоминал он, описывая пятидневное путешествие по Неве, Ладожскому озеру и обратный путь сушей. Это случилось 24 июля 1858 года. «Я совершил паломничество по Ладоге не в интересах религии, а в интересах совести...»Подобные факты звучат интригующе и могут даже смутить кого-то из доверчивых читателей. Лично я, однако, считаю всю эту историю остроумной литературной мистификацией. Кто-то подметил занятные биографические переклички и мастерски их разыграл, создав увлекательную, но совершенно нереальную легенду.
Почему я не верю в эту теорию
Одна из главных причин моего скепсиса — крайне нелестные отзывы, которые Александр Дюма оставил о России после своего визита. Сложно представить, что Пушкин, даже ради идеальной конспирации, стал бы так публично хаять свою родную страну.
Приведу несколько цитат из его путевых очерков, написанных после поездки на север, и вы сразу поймете, о чем я.
Вот, например, его впечатления от паломников, с которыми ему довелось плыть на пароходе к Валааму. Их вид, судя по всему, поверг европейского писателя в шок:
«Нет ничего безобразнее этих странников, принадлежащих к низшему классу народа, если допустить, что в России есть народ. Едва ли есть видимое различие между обоими полами. Только отсутствие бороды отличает женщин от мужчин. Одеяния их почти одинаковы, у тех и у других — лохмотья».А вот что он пишет о самом Валаамском монастыре:
«Монастырь не представляет интереса ни с эстетической, ни с научной точки зрения. Здесь нет ни картин, ни библиотеки, ни письменной или устной истории… Жизнь во всем своем прозаизме и монашеском убожестве».Пожалуй, лишь природа Северного Приладожья вызвала у него некоторый душевный отклик:
«Мы заказали лодку к 6 часам, с первыми лучами солнца я спрыгнул со своего дивана. И так как простыни вовсе неизвестны в России, здесь спят одетыми, мой утренний туалет длился недолго. Убежденный, что мои спутники всюду меня найдут, я спустился лестницей Иакова и сел под купой деревьев, чтобы наблюдать в этих прекрасных лесах, в синеватой атмосфере неуловимые градации рассвета. В противоположность южному климату, где ночь приходит сразу, где день - это вспышка огня, которая стремительно охватывает горизонт, страны Севера показывают с приходом или угасанием дня целую гамму тонов совершенной живописности и неописуемой гармонии. Добавьте к этому на островах неизъяснимую поэзию, которая окутывает поверхность вод, как прекрасная вуаль невидимого газа, скрадывающая крикливые оттенки, и которая придает природе ту прелесть, какую воздух придает картине. Повсюду в других краях искал я эти мягкие нюансы, которые оставлены в моей памяти сумерками Финляндии, но я никогда их больше не встречал. Я оставался целый час в мечтах под моей купой деревьев, не замечая течения времени».Как хотите, но мне кажется невероятным, чтобы Пушкин — даже если представить немыслимое и допустить, что он инсценировал смерть и стал Дюма — мог написать о России в таком пренебрежительном и брезгливом тоне.
Безусловно, он тоже был критиком многих сторон русской жизни — кто спорит. Но его критика, думается, лежала бы в совершенно иной плоскости и касалась бы уж точно не внешнего вида паломников или отсутствия картинной галереи в монастырской глуши.
Источник цитат Дюма: http://lit-karta.karelia.ru/places/aleksandr_dyuma_na_valaame