Любая дорога начинается с первого шага, а любой тревел-блог — с первого путешествия. Расскажу о своём самом первом... который оказался и предпоследним.
Мне было семь лет, когда я впервые отправился в пионерский лагерь. Я не был избалованным «домашним» ребёнком, поэтому разлука с родителями не пугала. Напротив, я ехал с восторженным ожиданием: мне предстояло впервые увидеть море и окунуться в ту самую пионерскую романтику, о которой так много говорили. Реальность, как это часто бывает, преподнесла свои сюрпризы.
«Голубой факел»: первое впечатление
Лагерь носил гордое название «Голубой факел». Тогда, в конце 80-х, никому и в голову не приходило искать в слове «голубой» двусмысленность, а «факел» оставался просто факелом. Это было действительно красивое место на черноморском побережье. В памяти всплывает аллея, засаженная алыми гладиолусами, песчаные дюны и бескрайняя синева моря, которое я так жаждал увидеть. Память — удивительный механизм: сначала она услужливо подсовывает самые яркие и приятные картинки. Но если заглянуть поглубже, в её запасниках обнаруживаются куда более колоритные и порой абсурдные подробности.
Особенная диета: хлеб, вода и принципы
С детства я на дух не переносил молоко и почти все производные от него, за исключением сыра и мороженого. Судьба, обладающая чёрным юмором, распорядилась так, что в лагере как раз сыра и мороженого не было, зато все остальные молочные продукты подавали регулярно и с щедростью. Благодаря этому моё меню быстро свелось к аскетичному рациону. Завтрак — хлеб с водой (какао на молоке и манная каша были для меня несъедобны). Обед кое-как проглатывался. Ужин же часто представлял собой молочный омлет или творожную запеканку, так что я снова довольствовался хлебом и чаем. Двадцать один день такой «оздоровительной» диеты творят с детским организмом поистине чудеса, что я вскоре и ощутил на себе.
Гонка за «Пепси» и трофеи в виде шрамов
Между отрядами иногда устраивали соревнования. Победителей в качестве награды везли на экскурсию — либо в Новороссийск, либо в Керчь. Там, конечно, водили по памятным местам, но главной приманкой был новороссийский завод «Пепси-Колы», где можно было купить этот легендарный, почти мифический напиток. Сегодняшним детям, у которых холодильники ломятся от газировки, не понять того священного трепета. Наш отряд, увы, стабильно оказывался в аутсайдерах, так что вкусить запретный плод в виде «Пепси» мне так и не удалось. Утолять жажду приходилось водой из фонтанчика между корпусами. Однажды, несясь к нему наперегонки после моря, я на самом финише растянулся во весь рост и мастерски рассек бровь. Так я обрёл свой первый пожизненный шрам. Второй, на колене, я вскоре заработал о футбольные ворота, сваренные из острого металлического уголка.
Температурная гармония и общественные работы
Потом я заболел. Температура поднялась, но в тот день как раз планировался выезд на «общественно-полезные работы» — помогать местному колхозу. Я попытался объяснить, что плохо себя чувствую, но вожатый решил, что это просто хитрая уловка, чтобы отлынивать от труда, и отчитал меня. Так я оказался в поле, где нам поручили поднимать пшеницу, поваленную дождём. На улице стояла жара под +38°C, и внутри меня было примерно столько же. В этой сюрреалистичной температурной гармонии я и провёл весь день.
Изолятор, ангина и трагедия с ласточками
На следующий день меня, окончательно сломившегося, отправили в лагерный изолятор, где я и провалялся почти до самого отъезда — дней десять. Там у меня развилась жуткая ангина, глотать было невыносимо больно, так что я практически перестал есть. Ещё одним комичным обстоятельством стала история с вещами. В первый же день нас попросили сдать всё в камеру хранения. Я, только что с моря, был в малиновых плавках. Остальную одежду я аккуратно сложил в рюкзак и сдал. Мне никто не объяснил, что доступ к камере будет только через десять дней. Так я остался без смены белья и денег. Деньги в условиях «всё включено» были не так критичны, а вот вещи... Самое удивительное, что ни один вожатый или воспитатель не смутился, видя, как мальчик в ярко-малиновых плавках (которые трудно не заметить!) ходит в них абсолютно везде: на линейки, в столовую, в кино и на море. Когда камеру наконец открыли, я уже был в изоляторе, так что домой я вернулся с чистыми и аккуратно поглаженными вещами.
В изоляторе я написал маме письмо, стандартное «у меня всё хорошо». А перед отъездом получил ответ. Меня больше всего волновала судьба ласточат, которых я подобрал и выкармливал перед отъездом. В письме сообщалось, что без меня они погибли. Всю дорогу домой я был безутешен.
Итоги «оздоровления»
В лагере была традиция: детей взвешивали при заезде и перед отъездом. Я приехал худощавым, но крепким 24-килограммовым мальчишкой. А уехал 18-килограммовым, высушенным диетой и слезами по ласточкам, заморышем. От постоянного пребывания в одних плавках моя от природы смуглая кожа покрылась густым бронзовым загаром, на котором новые шрамы выделялись особенно контрастно.
Сойдя с поезда, я из-за ангины не мог вымолвить ни слова, только беззвучно и радостно улыбался. Мама, увидев меня, почему-то заплакала...
А вы бывали в пионерских лагерях? Какие воспоминания, весёлые или не очень, остались у вас?
___
ПОДПИСАТЬСЯ | МОЙ INSTAGRAM | МОЙ YOUTUBE | МОЙ МЕССЕНДЖЕР
