Несколько лет назад, направляясь на Байконур, чтобы стать свидетелем запуска ракеты, мы сделали неожиданную остановку примерно в 150-180 километрах от Кызылорды. У обочины, посреди бескрайней степи, где на десятки километров тянулись лишь песок и сухие кустарники, стоял скромный глинобитный домик. Решив зайти, чтобы купить что-нибудь поесть, немного отдохнуть и пообщаться, мы и не подозревали, что эта встреча откроет нам мир абсолютно иной жизни — одинокой и суровой жизни в пустынной местности.
Вокруг дома Розы только песок
Нас встретила женщина по имени Роза. Смущаясь, она извинилась за свой почти забытый русский язык. Она жила здесь вдвоём с отцом, который в тот момент пас коз. Их небольшое стадо, около ста голов, было для них основным и почти единственным средством к существованию. Как пояснила Роза, по местным меркам это совсем немного. У соседей, живущих за 50 километров, было три тысячи лошадей, и это уже считалось признаком настоящего достатка.
Домик Розы и хозяйственные постройки. Фото: Евгений Золотухин.
Розе было чуть больше сорока, но суровая степная жизнь наложила на неё неизгладимый отпечаток: она выглядела на все шестьдесят. Отсутствие передних зубов, смуглая, иссушенная солнцем и ветром кожа — всё это говорило о ежедневной борьбе со стихией. Она рассказала, что не боится случайных гостей. Во-первых, проезжающих по этой дороге к космодрому людей мало, и они редко заглядывают, а во-вторых, она свято верит в простую истину: если относишься к людям с добром, то и они ответят тем же.
Обстановка в доме бедненькая. Фото: Евгений Золотухин.
Стесняясь скромной обстановки, Роза пригласила нас в небольшую комнату и предложила на выбор яичницу или шурпу, которую стала готовить тут же на газовой плите. В доме не было ни электричества, ни водопровода. И тем удивительнее было увидеть в углу старенький телевизор. На мой вопрос, работает ли он, Роза объяснила, что у них есть генератор, который они включают на пару часов по вечерам. Воду же привозят из колодца в соседнем селе, где она родилась. Связи здесь не было на многие километры, и в случае беды рассчитывать можно было только на себя. Машины у семьи тоже не было, и единственной связью с внешним миром был автобус из Астаны, проходивший раз в сутки и останавливавшийся по требованию.
Скромный обед у Розы. Фото: Евгений Золотухин.
Мне не давал покоя вопрос: неужели она не хочет уехать отсюда, туда, где есть хоть какая-то цивилизация? Роза кивнула, подтвердив, что жить здесь очень тяжело, особенно зимой, когда свирепствуют лютые морозы и пронизывающие ветра. Да, она мечтала бы перебраться поближе к России.
Животные тут - единственный способ заработать на жизнь. Фото: Евгений Золотухин.
И тут, прикрыв рот рукой, она вдруг смущённо улыбнулась и произнесла фразу, которая потрясла меня до глубины души: «Диплом-то у меня есть, я при Союзе ещё училась… Я дирижёр хорового пения».
Автобус тут ходит всего раз в сутки. Если ничего не случится. Фото: Евгений Золотухин.
Её профессия, некогда полученная в советское время, оказалась здесь совершенно невостребованной. Найти работу по музыкальному диплому в этих краях было невозможно. Теперь её главной надеждой был переезд поближе к российской границе, где, по словам знакомых, меньше коррупции и ниже уровень безработицы. Эта встреча с женщиной-дирижёром, выживающей в бескрайней казахстанской степи, стала для меня одним из самых сильных и пронзительных впечатлений, которое я до сих пор не могу забыть.
Пейзажи на много десятков километров вокруг дома Розы такие.